Что заметили уже во время разведки
В сообщении о сезоне 2000 года В. И. Усик описал в шурфе две древние почвы и два уровня культурных находок. Отдельная расчистка дала два отщепа среднепалеолитического облика. Один имел признаки, характерные для леваллуа-мустьерских комплексов. Автор предполагал наличие соответствующего древнего слоя, однако указывал, что эти находки, вероятно, были переотложены ещё в древности.[2]
Переотложение означает, что вещь оказалась в другом месте залегания после первоначального отложения. Для археолога это принципиальное различие: форма изделия может сохранять древние признаки, но его нынешнее положение не обязательно является тем местом, где его оставил человек. Первый отчёт сохранил эту неопределённость и не приписал всем находкам один надёжно установленный возраст.[2]
Почва моложе материала, в котором она образовалась
Более поздняя работа сосредоточилась, в частности, на разрезе Сокирница 1-А. Авторы объясняют, что на относительно ровной поверхности террасы отложения накапливались медленно. Во время последующих тёплых этапов почвенные процессы существенно меняли материал предыдущих холодных периодов. Поэтому по внешнему виду он мог относиться к нижнему горизонту более молодой почвы, хотя образовался раньше.[1]
Такая перестройка не тождественна переотложению отдельного каменного изделия. В первом случае меняются свойства отложения; во втором речь идёт о перемещении вещи. Чтобы различить время накопления материала и время более позднего почвообразования, исследователи сравнили строение почв с пыльцой растений и археологическими находками.[1]
Пыльца и морозные трещины сохранили другую историю
В нижней части одного из горизонтов авторы обнаружили пыльцевой состав, связанный с холодными открытыми ландшафтами, и верхнепалеолитические изделия. Выше, в том же сложном почвенном профиле, радиоуглеродная дата указывала уже на голоцен — время после завершения плейстоцена. Таким образом, современная структура почвы объединяла материал разного возраста.[3]
Другой подсказкой стали морозные трещины, глубоко рассекавшие витачевские отложения. Их рассматривали вместе с пыльцой как свидетельство холодного этапа. На фотографиях и чертеже разреза видно, почему слои нельзя представлять как ровные, неизменные полосы: более поздние процессы врезались в более ранние образования и меняли их форму.[3]
Радиоуглеродные даты относятся к отдельному слою
Для третьего культурного слоя исследователи привели серию из одиннадцати радиоуглеродных определений по древесному углю. В обобщении статьи его ранневерхнепалеолитический комплекс отнесён приблизительно к 38–39 тысячам лет BP. Авторы отдельно предупреждают, что все радиоуглеродные даты в этой работе некалиброванные: приведённые числа не следует непосредственно представлять как календарные годы.[1][4]
Третий слой содержал изделия, которые исследователи не относили к ориньякской индустрии. В других уровнях были среднепалеолитические находки, а часть небольших коллекций не имела достаточных диагностических признаков для более точного культурного определения. Таким образом, дата одного хорошо исследованного комплекса не становится датой всей Сокирницы 1.[1][4]
Последовательность почв и культурных уровней позволяет сопоставлять разные эпизоды присутствия людей с природными изменениями. Она не доказывает непрерывного проживания на стоянке. К тому же авторы отметили пробелы в геологической летописи разреза, в частности отсутствие отложений максимума последнего оледенения.[5]
