Что задержала мелкая сетка

Орешня 2 — поселение и посад городища Орешня. В 2020 году здесь работала Седневская экспедиция под руководством В. Скорохода. Для ботанического анализа отбирали небольшие объёмы грунта преимущественно возле дна объектов. Фильтрацию выполнил Е. Хлыстун. Поскольку памятник многослойный, результаты разделили по времени: позднезарубинецкие материалы, X век и вторая половина XIII века.⁠[1]

Остатки рыб также получили благодаря фильтрации. В методическом описании Ю. Куцоконь говорится о просеивании и промывании с сеткой, имеющей ячейки один на один миллиметр. Такая мелкая сетка позволила собрать чешую и обломки костей. Их сравнивали с определителем скелетов рыб и современной коллекцией Института зоологии.⁠[2]

Просо и две пшеницы

В сводной выборке из ям X века определены просо, плёнчатый ячмень, пшеница-двузернянка, мягкие голозёрные пшеницы, рожь и овёс. Видовое определение овса осталось осторожным: вероятно, посевной. Зернобобовые представлены двумя семенами чечевицы. Часть зерновок подробнее определить не удалось; вместе с культурными растениями встречались и сорняки.⁠[1]

Среди определённых зерновых больше всего было проса — 18 зерновок. Однако по количеству оно составляло 39,1 процента, а на приведённой автором диаграмме по массе — лишь 10,6 процента. Разница показывает, почему счёт мелких зерновок не равен их весовой доле. Эти показатели описывают исследованную выборку, а не долю проса на всех полях древнего Седнева.⁠[1]

Щука, окунь и лещ из одной ямы

Рыбий материал происходит из ямы 49 раскопа 5, датированной X веком. Исследовательница обработала 258 остатков: чешую, позвонки, рёбра, лучи плавников и другие кости. Это число фрагментов, а не количество отдельных рыб. До вида удалось определить обыкновенную щуку, обыкновенного окуня и обыкновенного леща.⁠[2]

По отдельным костям оценили и длину рыб: щуки — приблизительно 49 сантиметров, окуней — 30–⁠45 сантиметров, леща — 42 сантиметра. Метод опирался на сравнение с костями современных особей известного размера.⁠[2]

Растительные и рыбьи остатки добавляют к истории поселения сведения о доступных его жителям пищевых ресурсах. Они не восстанавливают конкретного блюда или повседневного рациона: перед нами небольшие пробы из отдельных археологических объектов, исследованные разными специалистами.⁠[1]⁠[2]