Что осталось от дворца
Исследователи связывали сооружение с официальной резиденцией трёх гетманов: Демьяна Многогрешного, Ивана Самойловича и Ивана Мазепы. Дворец был разрушен в 1708 году, а уже в XVIII веке его остатки разобрали на кирпич до самого дна фундаментных рвов. Площадь также неоднократно перекапывали искатели кладов. Поэтому исследовать приходилось сильно нарушенные остатки здания.[1]
В 2005 году в раскопе XIV площадью более 100 квадратных метров завершили исследование остатков дворца. Авторы подводили итоги работ нескольких сезонов — 1996–1997 и 2001–2005 годов. Число более 100 квадратных метров относится к раскопу, а не к полной площади резиденции.[1]
Археологи расчистили и зафиксировали остатки фундаментных рвов и слой пожара и разрушения. В этом слое были обломки изразцов, строительных материалов и керамики, мелкие бытовые вещи и сильно оплавленная стеклянная посуда. В публикации эти находки рассмотрены вместе со следами самого сооружения.[1][2]
Комнаты, коридор и изразцовые печи
Уточнённый план показывал прямоугольное здание из кирпича примерно 26 × 20 метров. По описанию авторов, оно было одноэтажным, имело крыльца, центральный коридор, несколько комнат и залов. Помещения отапливали печами, украшенными изразцами; перекрытия были сводчатыми.[2]
Наличие большого чердака исследователи считали вероятным. Так же осторожно они писали о стиле украинского, или казацкого, барокко. Ближайшими аналогиями называли дом полковой канцелярии в Чернигове и каменный дом Мазепы в Киеве. Это авторская архитектурная интерпретация, помогающая представить тип здания; отчёт не даёт полностью сохранившегося фасада.[2]
Более древнее жилище под дворцовыми остатками
В том же раскопе под остатками фундаментных рвов дворца доисследовали жилище XVII века с глинобитной печью. Публикация отделяет его от дворцового сооружения: это отдельный объект, залегавший ниже.[2]
В пределах небольшого раскопа археологи, таким образом, проследили разные эпизоды застройки: жилище с печью, гетманскую резиденцию и её разрушение. Для истории дворца важна именно связь между строительными следами и слоями. Она позволила уточнить план сооружения даже там, где кирпичные фундаменты были разобраны.[1][2]
