Как восстанавливали состав находки

Людмила Пекарская в статье 1991 года описала материалы из киевских музеев и Британского музея. В киевское собрание вещи попали несколькими поступлениями, а ранние записи не давали достаточных оснований автоматически объединить их. Поэтому подсчёты в публикациях различались, и исследование требовало возвращения к музейным документам.⁠[1]

Совместная работа развернулась после визита хранителя Британского музея в 1979 году. Исследователи сопоставляли предметы, описания и архивные материалы, применяли рентгеноспектральный микроанализ — исследование химического состава вещей. Пекарская сообщила, что удалось отыскать три предмета, считавшихся потерянными, и вернуть правильные учётные сведения ещё шести.⁠[1]

Люди и животные из серебра

В томе «Истории украинского искусства» 2010 года Ростислав Забашта и Андрей Скиба описали четыре человеческие и пять животных фигурок Мартыновки. Люди показаны спереди, с согнутыми руками и ногами; животные — в профиль. Привычное название «танцоры» передаёт впечатление от поз, но само по себе не устанавливает конкретного танца.⁠[2]

Серебро сочеталось с выборочным золочением. Золотом подчёркивали отдельные детали лица, волос, одежды или животной фигуры. Авторы обращают внимание на условность этих образов: звери, которых они называют львами, имеют и фантастические черты. Это художественные изображения, а не точное воспроизведение внешности определённого животного.⁠[2]

Части более крупного украшения

Изображения выполнены с одной стороны, а отверстия для гвоздиков показывают, что фигурки должны были крепиться к твёрдой поверхности. Исследователи реконструируют симметричное размещение: человеческий образ посередине, животные — по сторонам. Такая схема объясняет связь между отдельными накладками, хотя сам украшенный предмет определён не окончательно.⁠[2]

Среди предложенных вариантов — лука, то есть приподнятая часть седла, защитный нагрудник или щит. Забашта и Скиба считают лучше всего обоснованной версию седла. Таким образом, музейная работа уточнила состав коллекции, а её художественный анализ позволяет обсуждать первоначальное сочетание вещей, сохраняя различие между уцелевшей деталью и реконструкцией целого.⁠[1]⁠[2]