Четыре исследованных погребения в сезоне 1998 года
На участке «Південний» в 1998 году авторы сообщили об энеолитическом могильнике и четырёх исследованных погребениях. В трёх случаях они зафиксировали разную степень разрушения при сооружении ям III–II веков до нашей эры. Таким образом, более поздние объекты не просто находились на том же участке: в отчёте прямо описано, как их устройство повредило более ранние погребения. Это наблюдение устанавливает последовательность событий для исследованных комплексов.[1]
Погребения находились в неглубоких ямах, плотно заполненных материковой глиной, из-за чего их контуры почти не прослеживались. В трёх случаях покойники лежали скорченно на спине, с высоко поднятыми коленями и руками вдоль тела. Авторы указали ориентацию на север — северо-запад. Это описание относится к видимым археологическим признакам; в тексте не приведены выводы о возрасте или поле погребённых.[1]
Охра и вещи в погребениях
В погребении № 2 зафиксировали обильное использование охры и костяную бусину. К другому погребению, обозначенному в отчёте № 5, относились кремнёвый скребок, кусочек сланца, морская раковина и округлотелый красноглиняный кубок. Для кубка авторы привели аналогии в керамике конца среднего — начала позднего Триполья. Речь идёт о сравнении конкретного сосуда; оно не превращает автоматически всё городище или каждый его слой в трипольский памятник.[1]
Номер 5 в перечне вещей не означает, что за сезон исследовали пять погребений: во вступлении к этому описанию авторы прямо назвали четыре. На прочитанной странице не объяснена полная система нумерации. Поэтому стоит сохранить оба сообщения в своих пределах — количество исследованных погребений и номер конкретного комплекса — без выдуманного подсчёта пропущенных объектов.[1]
Следующий сезон продолжил южный раскоп
В 1999 году на Новосельском II работы вели на трёх участках общей площадью 264 квадратных метра. К раскопу 1998 года на южном краю мыса добавили с севера 141 квадратный метр. Здесь открыли четыре ямы гетского времени и энеолитическое погребение. Ямы авторы отнесли по материалам к гетскому населению второй половины (конца) III–II веков до нашей эры. Площадь прирезки показывает, как продолжали исследование, а не задаёт границы городища или могильника.[2]
Северо-западным краем ямы № 1 было нарушено грунтовое погребение энеолитического времени. Костяк лежал на спине, головой на запад — юго-запад. Среди инвентаря были ожерелье из просверленных клыков собаки или волка и резцов лошади, некоторые подвески которого имели следы чёрной окраски, крупная плоская просверленная костяная подвеска длиной 8,5 сантиметра и кремнёвый скребок на отщепе. Авторы считали это погребение, вероятнее всего, синхронным группе погребений с четырьмя грунтовыми комплексами, открытой в предыдущем сезоне.[2]
На других участках были другие комплексы
На участке «Південний-2» площадью 78 квадратных метров в 1999 году открыли две гетские ямы и раннегальштатское погребение. На участке «Південно-Східний-4» исследовали две раннегальштатские ямы и землянку. На уровне выявления контуров землянки обнаружили ещё одно человеческое погребение, но в его кратком описании отдельной даты не приведено. Эти сообщения не следует без дополнительных данных присоединять к энеолитической группе южного раскопа: отчёт различает участки и культурно-хронологические определения.[2]
Фундамент с вероятной монастырской атрибуцией
В центре южного раскопа 1999 года открыли остатки фундамента большого прямоугольного сооружения. Исследователи предположили, что оно принадлежало монастырю святого Ферапонта, который, по их сообщению, основали в 1832 году в честь переправы российских войск через Дунай в 1828 году. Определение сооружения в отчёте прямо представлено как вероятное. Факт открытия фундамента и его возможная связь с монастырём имеют разную степень достоверности; точного плана монастыря эти страницы не дают.[2]
Для истории мыса важна именно последовательность этих свидетельств: ранние погребения, более поздние ямы, объекты других участков и ещё более поздний фундамент. Раскопки дают отдельные наблюдения об их расположении и нарушениях, а авторы предлагают датировку или атрибуцию там, где это позволяют находки. Они не описывают единого непрерывного кладбища или неизменной застройки от энеолита до XIX века. Такая долгая история места складывается из разных комплексов, а не из одной даты городища.[1][2]
