Вещи, более древние, чем каменная резиденция
В сезоне 2001 года под позднесредневековыми напластованиями Л. И. Виногродская проследила тёмный слой с углём. В нём встречались обломки посуды конца XII–XIII веков, отдельные фрагменты XIV–XV веков, части стеклянных браслетов, костяной гребень и другие предметы. Исследовательница отнесла ряд этих находок к древнерусскому времени.[1]
Ниже была собрана керамика, определённая в отчёте как скифская и трипольская. Однако раскоп не удалось довести до природного грунта без следов человеческой деятельности: работе помешала вода. Поэтому публикация свидетельствует о материалах нескольких эпох, но не устанавливает непрерывного существования одного поселения от трипольского времени до замка.[1]
Ров под дворцом
В 2005 году исследовательница продолжила изучение рва, части которого открывали и в предыдущие сезоны. На сводном плане они образовывали дугу, охватывавшую часть замкового двора и заходившую под каменный дворец. Виногродская предположила, что этот ров отделял небольшую укреплённую часть поселения — детинец — от остальной застройки.[2]
Автор также предложила объяснение его засыпания: ров мог утратить назначение во время строительства замка, когда в него попали строительные отходы и каменная крошка. Высокий уровень грунтовых вод не позволил раскопать его до дна. Таким образом, отчёт показывает соотношение более древнего углубления и более позднего сооружения, оставляя пространство для уточнения дат и строительных этапов.[2]
Почему важно происхождение каждой находки
Среди материалов 2005 года были пережжённые обломки трёх амфор, датированные автором XIII веком по аналогиям из Херсонеса. Они лежали в перемещённом слое. Виногродская считала вероятным, что грунт перевернули во время земляных работ 1960-х годов, и связывала амфоры с возможным княжеским погребом.[2]
Это различение существенно: дата сосуда и предположение о его прежнем помещении — разные выводы. Обломки подтверждают наличие соответствующего материала, но из-за перемещения грунта не дают прямого плана погреба. Подобным образом, фрагмент древнерусской плинфы — тонкого строительного кирпича — в отчёте 2001 года стал лишь основанием предположить древний храм, который ещё предстояло исследовать.[1][2]
Где заканчиваются находки и начинается версия о Кобуде
В публикации 2001 года Виногродская привела мысль о связи городища с летописным болоховским Кобудем. Подводя итоги раскопок, она допускала два объяснения разрушения поселения в середине XIII века: татарское нападение или действия Даниила Галицкого. В отчёте 2005 года автор уже развивала версию о Кобуде и связывала пожарище с Даниилом.[1][2]
Для читателя важно сохранить это различие между наблюдением и историческим объяснением. Керамика, уголь и ров описаны как археологические материалы; название городища и конкретные обстоятельства его гибели следуют из их толкования и сопоставления с письменной историей. Приведённые отчёты позволяют говорить о более древних слоях под замком, не превращая Кобудь в безоговорочно установленное прежнее название Староконстантинова.[1][2]
