Стена должна была отводить воду
При зачистке археологи проследили внешнюю поверхность стены и её фундамент. Стена была сложена преимущественно из мергеля на известково-песчаном растворе. В её кладке выделялся горизонтальный шов, выше и ниже которого камни уложены по-разному. Однако состав раствора оставался одинаковым. Лукомский считает, что это различие отражает последовательные этапы одного строительства, и не видит оснований разделять их на два самостоятельных строительных периода.[2][5]
На уровне верха фундамента нашли прямоугольное отверстие высотой 50 и шириной 30 сантиметров. Его перекрывал большой известняковый блок. Отверстие было заилено, но в толще стены исследователи проследили его горизонтальное направление и неизменные размеры. Наиболее вероятным объяснением Лукомский назвал дренаж: канал должен был отводить воду из внутренней части замка. Это интерпретация назначения найденной конструкции.[2]
От влаги защищали и нижнюю часть стены. Внешнее пространство возле фундамента заполнили глиной; в разрезе такая отмостка имела ширину четыре метра и толщину 30–40 сантиметров. Исследователь связывает её с обустройством стены. Этот защитный слой следует отличать от другой глиняной подсыпки, которая лежала выше завала и относилась к более поздней попытке привести в порядок уже разрушенные конструкции.[1][3][4]
Что сохранил завал
В плотном завале были не только мелкие обломки кирпича. Археологи нашли часть тёсаного известнякового обрамления окна или двери, профилированный алебастровый блок карниза и большой фрагмент стены. Последний лежал лицевой частью вниз: на кирпичной поверхности ещё держались остатки штукатурки. Внутри этого фрагмента кладка была менее регулярной, из мергеля и мела.[1][3]
Такое внутреннее строение Лукомский сопоставил с утолщением кирпичных стен при перестройке замка под руководством Франсуа Кораззини в 1658 году. Сам плотный завал он связывает с внезапным разрушением, вероятно во время штурма 1676 года. Эти даты происходят из сопоставления археологического разреза с историей замка. Кусок стены сохранил материальные следы строительства и падения; отнесение его к конкретной перестройке и событию — вывод исследователя.[3][4]
Глина поверх руин
Поверх крупных обломков стен лежал клиновидный слой жёлтой глины, который становился тоньше по мере удаления от стены. В итоговой интерпретации автор называет его свидетельством работ по консервации и благоустройству. Вероятнее всего, по его мнению, их выполнили между 1676 и 1691 годами, ещё при жизни галицкого старосты Андрея Потоцкого. Такой вывод объясняет глину как попытку стабилизировать остатки замка после разрушения.[1][4]
Выше залегали слои мелкого строительного мусора. В отличие от плотного завала крупных кусков, они отражали длительное разрушение: выветривание, размывание и, по заключению автора, также разборку конструкций на материалы в конце XVIII века. Поэтому все обломки в разрезе не относятся к одному штурму. Размер, состав и последовательность слоёв помогают различить внезапное разрушение, попытку ремонта и медленное превращение замковых стен в руины.[1][6]
