Знакомство до прохоровского лета
Максимович и Шевченко познакомились ещё в январе 1844 года на киевской контрактовой ярмарке. Исследовательницы О. Слипушко и А. Шаповалова упоминают их встречу в 1858 году, после возвращения поэта из ссылки. Таким образом, визит следующим летом продолжил давнюю связь учёного с художником, который был для него также собеседником и другом.[1]
На портрете Михаила Максимовича стоит дата 19 июня 1859 года, на портрете Марии — 22 июня. Такие надписи зафиксированы в исследовании Ларисы Фёдоровой. Они позволяют говорить о двух определённых днях работы, не ограничиваясь общей датировкой обоих рисунков годом приезда.[2]
Карандаш, мел и детали наряда
Обе работы описаны как карандашные портреты. Технику изображения Марии Ольга Карпенко уточняет: тонированная бумага, итальянский карандаш и мел. На рисунке видны керсетка и пышные вышитые рукава рубашки. Авторская подпись с датой также сохраняется на репродукции, использованной как иллюстрация к этой статье.[2][3]
Карпенко сопоставляет этот образ с акварельным портретом Марии, который Иван Соколов выполнил в том же 1859 году. На обоих изображениях она в украинском наряде, однако вышивка рукавов отличается.[3]
От воспоминания к музейному собранию
18 сентября 1871 года, на певческом вечере по случаю своего юбилея в Киеве, Максимович вновь вспоминал Шевченко. Отвечая на приветствия, Максимович вспомнил двух земляков, которых пережил, — Гоголя и Шевченко. Шевченко он назвал отличным певцом и новым слагателем народно-украинских песен.[4]
В 1918 году оба портрета пополнили шевченковский фонд Киевского художественно-промышленного и научного музея. Фёдорова описывает их среди других поступлений произведений художника, отдельно отмечая подписи и даты. Так рисунки, связанные с личной встречей, стали частью музейного собирания наследия Шевченко.[2]
