Сосуды, хранившие останки умерших

Ко времени раскопок курган был невысоким — 0,6 метра при диаметре основания 20 метров. Погребальные урны стояли двумя тесными группами на площади всего 4,6 квадратного метра. Таким образом, погребения занимали небольшую часть пространства под широкой земляной насыпью.⁠[1]

Восемь урн были накрыты мисками или донными частями других сосудов. Одна урна стояла вверх дном, перекрывая другую. Исследователь насчитал также девять сосудов-приставок — посуды, поставленной рядом с погребениями; из них удалось отреставрировать четыре. Из-за плотного размещения вещей не всегда было понятно, к какой именно урне относилась отдельная приставка.⁠[2]

Семнадцать урн не означают семнадцати установленных лиц. Попович предварительно оценивал количество погребённых примерно в шестнадцать: в пятнадцати урнах он отметил черепные кости, а ещё одно возможное погребение представляло собой отдельное скопление пережжённых костей с железными удилами. Это именно предварительный подсчёт, приведённый в публикации.⁠[2]

Что рассказали кости и уголь

Остатки кремации были очищены от остатков погребального костра. В большинстве урн исследователь заметил порядок укладки: кости ног внизу, черепные — вверху. В дне двух урн и двух мисок были сквозные отверстия. Эти повторяющиеся детали позволяли описать погребальный обряд, а не только составить перечень посуды.⁠[2]

Под насыпью встретилось и скопление угля, но земля под ним не была пережжена. Поэтому автор не определил его как место очага. Он предполагал, что здесь могли очищать сожжённые кости, а саму кремацию совершали за пределами площади кургана. Найденные рядом два камня-растиральника Попович связывал с возможным дроблением костей; это объяснение их использования оставалось предположением.⁠[3]

Бусины, нож и амулет

Вещи клали не в каждую урну. В урне № 7 вместе с костями лежали железный нож, деталь для его ношения, серебряная серьга с конической головкой и амулет из зуба животного. Урна № 9 содержала две серебряные и 41 пастовую бусину, височное украшение, бронзовые браслет и застёжку. Пастовые бусины автор описал как кольца из полупрозрачного стекла синих, зеленоватых и коричневых оттенков.⁠[3]⁠[4]

Другой набор был значительно скромнее: в кубковидной урне № 5 нашли плоский кварцевый камешек с отверстием, определённый как амулет. Разницу между более богатыми и бедными наборами Попович связывал с имущественным неравенством. Вместе с тем он прямо отвергал объяснение группы погребений как убийства зависимых людей после смерти хозяина.⁠[3]⁠[5]

Почему возникло предположение о семейной усыпальнице

Урны залегали на разных уровнях: часть на древней поверхности, часть в насыпи, а некоторые были углублены в природный грунт. Вместе с различиями посуды это дало автору основания предположить постепенное совершение погребений и досыпку кургана. Он рассматривал его как своеобразное кладбище, возможно семейную усыпальницу. Родственные связи погребённых в этой работе не установлены.⁠[2]⁠[5]

По сопоставлению керамики и сопутствующих вещей Попович отнёс использование кургана ко второй половине VI — V веку до н. э. и связал его с куштановицкой культурой. Это хронология раннего железного века, отдалённая от замковых событий более чем на тысячелетие.⁠[4] Средневековые находки Невицкого — перстни, монета и посуда из дворцовой комнаты — рассмотрены в отдельной статье.