Дом, от которого остались ямы

Постройку I открыли в смежных раскопах II и III. По расположению столбовых ям её длину определили примерно в 9,8 м, а ширину — в 6,4 м с одной стороны и 6,8 м с другой. Исследователи сразу предупредили, что эти размеры условны: северный край сооружения было трудно отделить от древней поверхности из-за склона и тёмной окраски грунта. Это археологическая реконструкция контура, а не обмер сохранившихся стен.⁠[1]

Большинство ям от столбов имело диаметр 0,35–0,55 м и глубину 0,2–0,5 м; угловые столбы оставили самые крупные и глубокие следы. Авторы предложили каркасно-плетёную основу постройки. Вместе с тем два почти параллельных ряда ям возле одной из стен дали основание предполагать комбинированную конструкцию. Точный облик стен и способ соединения их частей остались неизвестными.⁠[1]

Внутри проходил ряд меньших столбовых ям, который исследователи истолковали как перегородку между двумя примерно равными частями. По концентрации вещей и следам очага северную половину они считали хозяйственной, а южную — жилой. Вход, вероятно, находился в южной стене: на такое предположение их навёл найденный возле неё фрагмент римского замка. Назначение половин и место входа — выводы авторов по косвенным признакам.⁠[1]

Очаг и следы стен

Стационарного отопительного устройства в постройке не обнаружили. Зато в северной части, ближе к середине, осталось пятно обожжённого грунта с мелкими угольками — след открытого очага. Отдельное скопление обожжённых камней возле угла могло происходить от разрушенного каменного очага, но его конструкцию не удалось проследить, а рядом не было выраженных очажных слоёв.⁠[2]

Следов пожара в пределах сооружения авторы не зафиксировали. Небольшие фрагменты глиняной обмазки с отпечатками древесины они не считали достаточным свидетельством его горения: эти обломки могли попасть из культурного слоя. По пятнам грунта и характерным включениям исследователи предположили, что необожжённая глина стен из-за влажности почти растворилась. Поэтому отсутствие сплошного завала обмазки не позволило им восстановить стены без оговорок.⁠[1]⁠[2]

Посуда и небольшие предметы

Во всех раскопах гончарная керамика составляла, по оценке отчёта, около 55 %, а лепная — 45 %. Внутри постройки доля лепной посуды заметно возрастала. Именно с ней авторы связывали отчётливые параллели с вельбарской культурой, тогда как в раскопах в целом преобладали материалы, характерные для черняховской. Среди интересных форм названы миски на ножках; на одном из фрагментов сосуда был орнамент со знаком, похожим на тамгу. Эти сопоставления объясняют сложность культурной атрибуции комплекса.⁠[2]

В постройке нашли бусину, которую авторы определили как сердоликовую со знаком вопроса, железный римский замок, бронзовый пинцет и глиняную игральную фишку. Они подчеркнули, что подобные вещи встречаются и среди черняховских, и среди вельбарских находок. Поэтому отдельное украшение или деталь замка сама по себе не решает, к какой культуре относилось поселение.⁠[2]

Почему дата осталась приблизительной

Бусины из постройки I и из найденной рядом канавки, по определению О. В. Гопкало, отнесены к рубежу III–IV веков. В итоговом обсуждении авторы упомянули фибулу, датированную первой половиной IV века, которую краеведы нашли дальше по мысу. Авторы прямо предупредили, что она может не иметь непосредственного отношения к поселению Барбара I. Её датировку нельзя автоматически переносить на постройку.⁠[2]

В самой публикации есть расхождение: аннотация называет наиболее интересными материалы поздней бронзы, а основной текст и выводы подробно рассматривают позднеримский комплекс. Эта фраза из аннотации не даёт оснований датировать постройку бронзовым веком. Для понимания её находок важны описание раскопок и высказанные авторами ограничения: по словам авторов, не хватало узко датированных индивидуальных находок, а выбор между черняховской и вельбарской атрибуцией они оставили открытым.⁠[2]⁠[3]