Что попало в исследование
Автор обработал 372 остатка, среди которых выделил 333 диагностические кости — те, что сохранили признаки для определения рыбы. Это были части черепов и челюстей, глоточные кости и зубы, лучи плавников, позвонки. Отдельно анализировали чешую. В работе собрание связано с поселением сабатиновской культуры XIII–XII веков до нашей эры.[1]
Для определения остатки сравнивали со скелетами современных рыб из музейных и других сравнительных коллекций. Сом и вырезуб представлены многочисленными фрагментами, тогда как жерех и некоторые другие рыбы — лишь единичными. В собрании были также кости щуки и язя и чешуя окуня.[1][2][3]
Как кость помогает оценить размер рыбы
Ковальчук измерял кости и сопоставлял их с соответствующими частями скелета рыб известной длины. Так получал расчётные значения длины и массы древних особей. Например, по пяти зубным костям щуки реконструированная длина составляла 47–75 сантиметров. Это оценка по сравнению, а не измерение целых рыб из раскопа.[1][3]
При статистическом подсчёте автор условно приравнивал одну кость к одной особи. Поэтому количество в таблицах следует читать вместе с этой методикой: оно не означает, что исследователь выделил столько же полных скелетов. Кости разных частей тела сохранились и попали в коллекцию неравномерно.[1][2]
Что можно сказать о рыболовстве
По размерам и оценке зрелости рыб автор предположил избирательный лов и использование разных рыболовных орудий. Это объяснение он сопоставил со сведениями о металлических крючках, костяных поворотных гарпунах и грузилах сетей из Виноградного Сада. Сама костная коллекция не устанавливает, каким орудием поймали каждую рыбу.[3]
Исследование показало значение рыболовства для жителей поселения, но не полный состав всех их уловов. Почти полное отсутствие осетровых остатков Ковальчук, в частности, допускал объяснять недостаточной выборкой. Редкая находка или её отсутствие в коллекции ещё не является точной переписью древней реки.[4]
