Новое здание и вопрос о его авторе

Журнальное описание начиналось с масштаба работы. В вокзальном здании применили железобетонные перекрытия и балки, паровое центральное отопление, электрическое освещение и подъёмники. Семьдесят часов приводили в действие из одного места. Редакция признавала большие заслуги директора железной дороги в осуществлении строительства, но одновременно считала несправедливым замалчивание Садловского как архитектора.⁠[1]

Издание открыто встало на его защиту. Оно сообщало, что имя Садловского обходили в газетных заметках, и поставило более широкий вопрос: за названием учреждения, которое сооружает дом, должен оставаться видимым создатель архитектурного замысла. Именно поэтому публикация содержит не одно спокойное описание, а редакционную позицию и последовательность возражений.⁠[1]

Что признала комиссия художников

Заявление Союза польских художников во Львове датировано 30 апреля 1904 года. Комиссия отделила работу железнодорожных инженеров под руководством Вежбицкого от художественного проектирования, к которому пригласили Садловского. По её заключению, автором представленных ей проектов фасада 1899 и 1900 годов был именно он. Общая цель строительства, по мнению комиссии, не отменяла самостоятельности отдельных участников.⁠[2]

Здание тем временем менялось. Комиссия перечислила повышение купола, изменение его деталей, выпрямление пилонов и другое основание под центральной скульптурной группой. Однако она считала, что общие пропорции и ритм композиции сохранились, а переделки не устранили авторства Садловского. При этом в заявлении прямо отмечено: выполненное внутреннее убранство не соответствовало его проекту. Таким образом, вывод о фасаде не распространялся автоматически на все интерьеры вокзала.⁠[2]

Почему директор настаивал на совместном труде

В ответе Людвик Вежбицкий назвал инженеров и архитекторов, участвовавших в разных этапах работы. Среди них были Юзеф Высоцкий, Эмиль Циприан, сам Садловский и Альфред Захаревич. Директор объяснял, что вклады сотрудников тесно зависели друг от друга, поэтому он не мог справедливо распределить между ними заслуги. Право называться авторами конструктивной и архитектурной частей он признавал за всеми перечисленными участниками.⁠[3]

Особый вес приобрело ранее выданное им свидетельство о самостоятельной работе Садловского. Вежбицкий утверждал, что выдал его в 1899 году ещё до завершения чертежей, и возражал против использования документа для умаления вклада других. Таким образом, спор касался не только самого фасада, но и значения письменного подтверждения авторства.⁠[3]

Подписи на чертежах и свидетельство 1899 года

Садловский изложил другую последовательность событий. По его словам, заказ проекта фасадов и внутреннего убранства он получил в 1898 году, договорённость была устной, а за собой он оговорил право подписывать чертежи. В ответе архитектор ссылался на эти подписи и на квитанции, где указывалось, за какую именно проектную работу ему платили. Это его аргументы, напечатанные в полемике, а не документы, которые журнал воспроизвёл все вместе.⁠[4]

Одно свидетельство Садловский привёл полностью. Оно датировано 1 мая 1899 года и подтверждает самостоятельное выполнение им проекта фасадов и внутреннего убранства. Архитектор сопоставил эту дату с первым проектом января 1899 года, оспаривая утверждение о незавершённых чертежах. В журнале действительно напечатано изображение с подписью «перший проєкт, січень 1899», а рядом с заявлением комиссии — второй вариант 1900 года.⁠[1]⁠[2]⁠[5]

Этот номер позволяет увидеть, как участники отстаивали свои роли ещё во время появления нового вокзала. Редакция поддерживала Садловского, комиссия защищала авторство фасада, а директор подчёркивал совместный характер работы. Для истории здания ценно именно это различие позиций: имя автора, выполнение интерьеров и руководство всем строительством в источнике составляют разные вопросы.⁠[1]⁠[2]⁠[3]⁠[4]⁠[5]