Что именно входит в коллекцию
Из раскопок происходят 72 целых или восстановленных по обломкам сосуда. Пачкова добавила к анализу ещё шесть предметов из старой коллекции Викентия Хвойки, которые, по её мнению, вероятнее всего происходят из этого могильника. Таким образом, эти две части подборки имеют разную надёжность определения происхождения.[1]
Исследовательница разделила посуду по пропорциям. В одну большую группу вошли миски и чашки, в другую — горшки, кувшины, кубки и другие более высокие формы. Такое деление позволяет сравнивать целые наборы, не полагаясь только на привычное бытовое название каждой вещи.[1]
Гладкая поверхность и редкие узоры
В подборке преобладает лощёная посуда: её поверхность старательно заглаживали до блеска. Она преимущественно чёрная или тёмно-серая, иногда с коричневыми пятнами. Более грубая кухонная посуда имеет в основном бурые и желтоватые оттенки; в глине лощёных изделий примеси мельче.[1]
Украшения встречаются нечасто. Пачкова описала прочерченные линии, добавленные сверху глиняные валики и налепы в форме полумесяца. Узоры есть лишь на десяти сосудах; чаще встречается не прочерченное, а налепное украшение.[1]
Что даёт сравнение с польскими находками
Для сопоставления автор взяла материалы из Пруща-Гданьского. На уровне больших групп наборы выглядят похожими, однако конкретные формы совпадают реже. В Вишенках чаще встречаются миски и горшки без ручек, а в польской коллекции — посуда с ручками и супницы. Сходство зависит от того, насколько подробно сравнивать вещи.[2]
Единичные общие формы Пачкова рассматривает как возможные следы контактов и взаимовлияний. Вместе с тем она не считает их достаточным доказательством значительного вклада оксывской культуры в формировании зарубинецкой. К тому же, по её выводу, наиболее тесные связи этих культур сложились уже после формирования зарубинецкой.[2]
