Жилище было частью более крупного комплекса
Археологи рассматривали вместе остатки построек, хозяйственные ямы и места обработки камня и кости. К этому набору относились внутренние и внешние очаги. Такое сочетание находок даёт больше сведений о древнем хозяйстве, чем сам перечень костей, использованных в постройке.[1][2]
Для первого жилища Цвиркун, опираясь на И. Пидопличко, приводит подсчёт 125 мамонтовых костей как минимум от восемнадцати животных. Среди них были черепа, челюсти, бивни и другие части скелета. Это оценка представленных остатков; сама по себе она не устанавливает, когда погибли животные или были ли они добыты одновременно.[1]
Как использовали крупные кости
Во втором жилище описаны пять черепов, вкопанных по периметру, и очаг внутри. С этим жилищем исследователи связали четыре хозяйственные ямы, два внешних очага и два участка обработки кремня и кости. Таким образом, деятельность обитателей выходила за пределы самой постройки.[1]
В третьем жилище более крупные кости образовывали внешнее кольцо, а мелкие заполняли его внутреннюю часть. Иван Шовкопляс считал, что крупные кости поддерживали наземную постройку. Центральный очаг ограничивали две тазовые кости мамонта, одна со следами сильного обгорания. Опорная функция костей является исследовательским объяснением их положения.[1]
Что сохранили для музеев
Четвёртый комплекс оставили для музейного показа в первоначальном положении. Другой способ применили к трём ямам второго комплекса: их взяли монолитами, то есть вместе с блоками грунта и находками, для экспонирования в Переяславе. Это позволяло показывать взаимное положение остатков, сохранённое во время раскопок.[1]
Такое сохранение одновременно ограничивало возможность полностью разобрать содержимое ям и исследовать каждую вещь отдельно. Цвиркун обращает внимание на эту особенность старых материалов и необходимость их нового анализа. Музейный показ и дальнейшее изучение коллекций остаются разными, связанными между собой частями истории исследования Добраничевки.[1]
