Небольшой конёк с четырьмя отверстиями

Размеры фигурки — 3 × 7 × 8 сантиметров. У неё два симметричных отверстия по бокам и ещё два в задней части. Глина коричневая, обжиг слабый; остатков краски исследователь не увидел. На опубликованном рисунке конёк показан в нескольких ракурсах, так что можно рассмотреть и его силуэт, и отверстия.⁠[2]

Ярмола предполагал, что конька изготовил местный мастер, но сразу заметил: аналогии ему на то время не были известны. Следовательно, местное происхождение — авторское объяснение находки, а не установленная принадлежность к конкретной мастерской. Короткое сообщение не называет ни мастера, ни владельца свистульки.⁠[2]

Что удалось зафиксировать после строительных работ

Исследования начали из-за разрушения памятника во время строительных и землеустроительных работ. К моменту, когда угрозу обнаружили, основные строительные работы уже завершили. Археологи расчистили и зафиксировали примерно 40 метров повреждённого склона; на части этого разреза проследили устройство насыпи восточного бастиона.⁠[1]

Под насыпью лежали остатки сооружения. Одну его часть уничтожили новостройки, другая оставалась под землёй. В заполнении исследованной части, кроме конька и кольца, были обломки древнерусской посуды, несколько фрагментов позднесредневековой керамики, кости и железные гвозди. Это описание открытого фрагмента, а не полностью раскопанного здания.⁠[2]

Почему дата кольца не становится датой всех находок

Серебряное кольцо в сообщении ориентировочно отнесено к XVII–XVIII векам. Для конька отдельной обоснованной датировки автор не привёл. Поскольку в заполнении сооружения собрали керамику разного времени, сам перечень предметов не позволяет автоматически датировать их все одним веком или считать вещами одного владельца.⁠[2]

Ярмола описывал Замковую гору как место древнерусского городища — летописного Юрьева — и более позднего замка-крепости. При этом вопрос преемственности между Юрьевом и Белой Церковью он оставлял для дальнейших исследований. Находка маленького конька дополняет эту историю конкретной вещью, но сама не решает вопрос о непрерывности жизни города.⁠[1]⁠[2]