Украшения, попадавшие в село

В монографии 2005 года приведено общее количество стеклянных изделий — 300 экземпляров бусин и браслетов. Автор не обнаружила достоверных следов их местного изготовления и потому объясняла коллекцию поступлением вещей из других центров. Число 300 относится к обоим названным видам изделий вместе.⁠[1]

По её наблюдениям, в слоях XI века стеклянных находок нет, а в XII веке, особенно во второй его половине, они становятся обычными. Григоровские браслеты исследовательница сближала с киевскими и предполагала их поступление из Киева. Это вывод по сходству изделий.⁠[1]

Готовые вещи и материал для работы

К свидетельствам обмена Петрашенко относила также изделия из овручского сланца: пряслица, то есть небольшие грузики веретена, и грузило. Наряду с готовыми предметами в коллекции были куски этого камня. Автор предполагала, что в поселение поступало и сырьё для дальнейшей обработки.⁠[1]

Другую группу составляли два свинцовых конуса с отверстиями. В монографии приведена их масса: 171,540 и 205,370 грамма. Петрашенко сравнила эти величины с древнерусскими весовыми нормами и предложила определять находки как гири, которые могли использовать для взвешивания.⁠[1]

Как проверяют назначение находки

На первом конусе исследовательница описала пять зарубок и два прорезанных знака. Она сопоставляла изображения со знаками Рюриковичей. Само сравнение не устанавливает личного владельца вещи: в исследовании оно входит в более широкое объяснение её формы, массы и отметок.⁠[1]

В 2006 году Богдан Прищепа использовал обе григоровские находки как сравнительный пример в работе о Пересопнице. Он отмечал, что небольшие свинцовые конусы могли служить пряслицами или пуговицами, но свой пересопницкий конус считал весовой гирей и привёл как параллель два григоровских, которые Петрашенко определила как гири.⁠[2]