Две формы стеклянной посуды
Графин имел шаровидное тулово, узкое высокое горло и ручку. На фотографии видны светло-зелёное стекло и волнистые полосы на округлой части. Кружка заметно темнее; её тулово состоит из двух конических частей, а шейка имеет цилиндрическую форму. Обе вещи показаны на рисунке 14 под номерами 4 и 5.[2]
Автор называет эти два сосуда археологически целыми. При этом на опубликованных фотографиях заметны утраченные участки их стенок. Они позволяют увидеть общий контур и ручки, однако это не два полностью неповреждённых сосуда. Отдельно в заполнении встречались части бутылок, графинов, стопок и рюмок.[2]
Стекло служило и для окон: исследователь описал круглые блюдцеобразные оконницы. На рисунке 14 рядом с посудой изображена такая круглая пластина. Её форма напоминает небольшой сосуд, но в публикации она определена именно как оконное стекло.[2]
Вторая роль котлована
Сам котлован был почти квадратным, размером 4,5 × 4,2 метра, со входом-тамбуром. Вдоль его стенок и тамбура проследили остатки дощатой облицовки. На полу лежали развалы горшков, мисок и кувшинов, которые, по наблюдению автора, складывали сюда уже разбитыми.[1]
Печи в сооружении не обнаружили. Это дало исследователю основание предположить, что первоначально оно было хозяйственной полуземлянкой наподобие кладовой. После прекращения использования по основному назначению котлован заполняли бытовыми отбросами. Таким образом, посуда из заполнения характеризует вещи, которые сюда выбрасывали, а не расстановку утвари в действующей кладовой.[3]
Как определили время находок
В объекте № 4 не было монет, которые помогли бы его датировать. Автор сопоставил материалы с соседним объектом № 3, где керамическая посуда и изразцы оказались практически тождественными. Именно там нашли медный грош Речи Посполитой 1755 года.[2][3]
Это сопоставление позволило исследователю отнести оба комплекса ко второй половине — концу XVIII века. Монета происходит из соседнего объекта, а не лежала вместе с графином и кружкой. Такое различие объясняет основу датировки и сохраняет историю каждой находки в её собственном контексте.[2][3]