Почва как исторический источник
Ж. Н. Матвиишина, В. А. Петрашенко и А. Г. Пархоменко объединили археологические наблюдения с палеопедологией — изучением почв прошлого. Авторы подчёркивали, что современная поверхность уже существенно изменена хозяйственными и строительными работами.[1]
Поэтому обычного вида местности было недостаточно для восстановления древнего ландшафта. Исследователи анализировали последовательность почвенных слоёв в разрезах, их микроструктуру и соотношение частиц разного размера. Отдельный фоновый профиль давал материал для сравнения.[1]
Два типа природных условий
По результатам анализа авторы выделили тёмно-серые лесные почвы и дерновые почвы на песчаных породах. Второй тип они связывали с лугово-степной растительностью. Это свидетельствовало о неоднородности среды, а не об одинаковом растительном покрове всего памятника.[1]
В выводах также рассмотрено влияние людей. Насыщение органическими остатками меняло структуру почвы, тогда как технические работы позднейшего времени нарушали её поверхность. Природные процессы и человеческие изменения приходилось различать в одном исследовании.[1]
Сопоставление с археологическими находками
Археологический отчёт того же сезона описывает обугленное дерево укреплений, остатки глинобитной печи и керамику разных периодов. Исследование почвы дополняло эти наблюдения сведениями об условиях, в которых формировались напластования, а не заменяло датировку вещей.[2][1]
Верхний слой культурных напластований под дерном авторы отнесли ко времени второго горизонта памятника — V–VIII векам. По их выводу, ко времени появления славян, около V века, центральная часть городища могла быть под лесом, а по краям преобладали безлесные или редко облесённые участки.[1]
