Две печи на одном месте
Материалы происходят из спасательных раскопок вышгородского посада 1990 года. Оленич рассмотрел комплекс, обозначенный в документации как горн 81 и предгорновые ямы 82 и 83. Предгорновая яма — рабочее пространство перед печью, связанное с её обслуживанием. В этом случае разные направления ям и следы перестройки помогли установить последовательность работы.[1]
На одном месте последовательно существовали два горна. Для нового использовали остатки предыдущего. Яма 82 была более ранней, а обломки обожжённой глины в её верхнем заполнении автор связал с сооружением следующего горна, который обслуживала яма 83. Так образовались две группы материала, позволяющие сравнивать ранний и более поздний этапы.[1]
Как определили время работы
Для датировки исследователь сопоставил профили венчиков — верхних краёв сосудов — с известными типами древнерусской керамики. Формы из ямы 82 оказались в целом более ранними, чем посуда из топочной камеры и ямы 83. Однако простое отнесение всех обломков к одному широкому типу ещё не давало окончательного ответа.[1][3]
Сопоставление с другими вышгородскими комплексами и отсутствие определённых форм позволили автору сузить хронологию. Ранний горн, по выводу автора, начал действовать не ранее второй четверти XI века и прекратил работу в середине или третьей четверти века. Более поздний горн с ямой 83 должен был действовать во второй половине XI века; комплекс в целом исследователь не выводил за пределы этого века.[3]
Что можно узнать по обломку
Посуда из производственной печи ценна тем, что её можно связать с местным изготовлением. Оленич обратил внимание на брак после неудачного обжига и повторное использование черепков для закрытия камеры. Часть обломков подвергалась сильному или повторному нагреванию, поэтому для изучения глины следовало выбирать материал без таких следов.[3]
Из ямы 82 отобрали два образца донцев для изготовления шлифов — тонких срезов, которые изучают под микроскопом. Основу теста составляла жирная высокопластичная каолиновая глина. Светло-серая масса содержала розовые и красные включения; исследователь связывал красный цвет с оксидами железа. Анализ относится именно к двум отобранным образцам, а не к каждому сосуду вышгородского посада.[4]
Три линии и небольшое углубление
Особенно информативными оказались четыре донца с техническими отпечатками. На трёх были видны параллельные линии с одинаковым расстоянием между ними; их сопровождали следы сыпучей подсыпки. Подобные неровности исследователи объясняли трещинами деревянного диска: при формовании горшка глина заходила в дефекты рабочей поверхности и сохраняла их отпечаток.[2]
На другом донце было небольшое углубление диаметром 0,8 сантиметра. Оленич объяснил его выходом оси за плоскость диска и протачиванием донца во время работы. Сопоставив эти признаки с известными конструкциями, он определил использование низкоскоростного поворотного круга со статичной осью. Образцов, которые свидетельствовали бы о ножном круге со спицами или подпятником, в этой коллекции не было.[2]
Клеймо ещё не называет мастера
В коллекции есть и донца с клеймами, преимущественно многолучевыми звёздами, иногда вписанными в круг. Однако технический отпечаток изношенного круга и намеренное клеймо — разные свидетельства. Для клейм Оленич привёл несколько научных толкований: знак мастера, заказчика, ритуальное обозначение или связь с мерами дани. Статья не устанавливает единого значения всех таких знаков.[4][2]
Похожие технические следы встречались также в Киеве и на других памятниках Киевщины. Автор предположил, что они могут свидетельствовать о распространении вышгородской продукции. Это перспектива сравнения коллекций, требующая дальнейшего изучения. Самый уверенный результат конкретного комплекса — возможность увидеть работу и износ гончарного оборудования через следы, оставленные в глине.[2]