Находки при обследовании
В 1964 году М. Кучера провёл здесь обследование и разведочные работы. Культурный слой — отложения со следами человеческой деятельности — оказался очень слабым. Внутри укрепления встречались лишь единичные обломки посуды XII–XIII веков, тогда как на селище древнерусской керамики было значительно больше.[1]
В повреждениях вала исследователь заметил сгоревшие деревянные конструкции типа клетей. Эти остатки показали, что сооружение сочетало дерево и землю. Сам факт обугливания не устанавливает ни точной даты пожара, ни его причины, ни участников возможного военного события.[1]
Чем клети отличались от городней
В монографии 1999 года Кучера различал городни и клети. Городни — деревянные срубы, которые прежде всего удерживали землю вала. Клети могли служить помещениями. Поэтому названия конструкций относятся не только к их виду, но и к разным задачам в системе укрепления.[2]
Процев автор привёл среди немногочисленных примеров, где на участках обороны без естественной преграды использовали клети без городней. Таким образом, деревянные остатки важны для понимания самого устройства защиты. Сплошная земляная насыпь не передаёт всех деталей сооружения, которое рассматривал исследователь.[2]
Жили ли здесь постоянно
Почти отсутствующий культурный слой поставил вопрос о характере использования городища. Сравнивая Процев с другими подобными укреплениями, Кучера предположил, что их клети могли использовать временно во время нападения. Это объяснение опиралось на сочетание конструктивных признаков и незначительного количества бытовых следов.[2]
Такое предположение не доказывает существования постоянного гарнизона или конкретной осады. Оно предлагает способ согласовать две наблюдавшиеся вещи: наличие деревянно-земляной защиты и недостаток насыщенных жилых отложений. Для истории Процева это пример того, как археологическое описание постепенно переходит в гипотезу о жизни укрепления.[1][2]
