Что зафиксировали археологи
По сообщению Василия Довженка, в большинстве погребений вещей не было. В части нашли височные кольца, бусы и перстни. Именно эти украшения дали исследователю основания датировать погребения XI–XII веками.[1]
Умерших укладывали в вытянутом положении, но положение рук различалось. Некоторые погребения перекрывали другие. Довженок относил их к одному широкому периоду, одновременно подчёркивая, что они не были одновременными. Таким образом, число 43 не означает единственного события.[1]
Две версии происхождения могильника
Исследователь не считал окончательно выясненной связь погребений со строительными остатками. По одному объяснению, могильник мог возникнуть в течение перерыва в жизни укрепления. Тогда им пользовалось бы население, продолжавшее жить в округе.[1]
Другое объяснение связывало погребения с жителями укрепления, погибшими во время осад. Довженок склонялся к этой версии, но представлял её как предположение. Описание не позволяет объявить всех погребённых жертвами конкретной установленной осады или назвать её точную дату.[1]
Исследование 2019 года
Татьяна Рудич включила материалы Хутора Половецкого в сравнение двенадцати древнерусских антропологических серий Среднего Поднепровья. Основой были измерения черепов, вспомогательным материалом — исследования зубов. По комплексу признаков половецкая серия вошла в плотную группу наиболее близких между собой древнерусских серий региона; именно от печенежских и половецких серий эта группа отличается сильнее всего.[2]
Вместе с тем на четырёх мужских и трёх женских черепах из этого могильника ещё в 1967 году отметили уплощённый профиль лица. Рудич поясняет, что такую черту можно связать со степным миром, но она бывает и проявлением обычной изменчивости населения; к тому же для полного статистического сравнения нужны хорошо сохранившиеся черепа.[2]
