Огонь без углублённой печи
Очаги находились на древней поверхности: специально выкопанных под них ям не обнаружили. В одном месте были обгоревшие кости, в другом преобладала зола. Часть костей мамонта обгорела снизу. По этим наблюдениям автор предположил, что кости использовали как топливо, а золу перемещали после горения.[1]
Выраженных остатков жилищ возле очагов не нашли. Шовкопляс связал это с открытыми очагами и короткой остановкой, возможно, в течение одного летнего сезона. Сезон и продолжительность пребывания здесь — объяснение археолога, а не дата, установленная отдельным измерением.[1]
Где изготавливали орудия
Возле каждого очага проследили по три скопления кремня. В них были и заготовки, и мелкие сколы. Такой набор показывал, что камень обрабатывали непосредственно на стоянке. Часть этих скоплений позже перекрыла зола, что помогло установить последовательность действий.[1]
Всего собрали более 1700 расколотых кремней, но завершённых орудий было лишь восемь: шесть скребков, резец и обработанная пластинка. Большая разница между количеством отходов и готовых вещей делает эту коллекцию особенно выразительным свидетельством самого процесса работы с камнем.[1]
Кости и разные объяснения
По определению 1955 года, кости принадлежали одиннадцати мамонтам и пяти лошадям, преимущественно молодым. Шовкопляс считал это признаком того, что охотники намеренно выбирали добычу. Шидловский и Кобец в 2006 году связали остатки лошади с этой стоянки с открытыми степными участками, существовавшими в конце ледниковой эпохи.[1][2]
В работе 2006 года П. Шидловский и В. Кобец предположили для Фастовской стоянки использование собранных людьми костей. Такое объяснение дополняет раннее толкование охотничьего лагеря и заставляет внимательнее различать охоту, сбор останков и их дальнейшее применение. Авторы оставили этот вывод возможным, а не окончательным.[2]
